Донецк booked.net - Online Hotel Booking
+17°C
/ Аналитика / Мир / БРИКС как новый геополитический актор
20.06.2019

БРИКС как новый геополитический актор

182 0 Мир

С окончанием блокового противостояния «холодной войны», казалось, что глобальный рынок, выстраиваемый Западом на принципах неолиберализма и демократии несёт мир и процветание народам. Доктрина финансовой глобализации, реализуемая с начала 1990 гг. декларировала равные права доступа национальных экономик к рынку капитала и институтам международного кредита, регуляторами которых должны выступать МВФ и ВТО. Проводится тезис, что конкуренция между государствами теперь сведена к состязанию экономических показателей, тогда как идеология и геополитика ушли в прошлое. Предполагалось, что государства скоро откроют границы для свободной торговли, а международное разделение труда будет представлено тремя группами стран: ресурсные—производящие—потребляющие (управляющие посредством финансов). Все участники экономической кооперации согласились с правилами, поскольку получали от неё выигрыш. Вместе с тем процесс строительства «нового мирового порядка», сопровождавшийся ростом международной нестабильности и военными интервенциями, в не-западном мире был воспринят как нечто несправедливое. Недовольство развивающихся стран доминированием США в главных финансовых структурах — МВФ и Всемирном Банке воплотила группа БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка).

В 2001 г. с начала новой фазы активной перепланировки мира США, для обозначения группы наиболее динамично развивающихся стран — Бразилии, России, Индии, Китая — была введена в оборот аббревиатура БРИК (BRIC). Ввел её Джим О’Нил — глава глобальных экономических и стратегических исследований в структуре главного операционного банка Ротшильдов «Голдман Сакс» в аналитической записке Building Better Global Economic («Кирпичи для новой экономики»). Бренд БРИК раскручивался как новая геоэкономическая ниша для капиталовложений. Дж. О’Нил исходил из того, что страны БРИК изменили свои политические системы, не противостоят Западу и готовы войти в систему глобального капитализма. Россия выражала полную солидарность с политикой США, позиционировала себя как крупнейший экспортёр углеводородов, Бразилия как страна, богатая сельскохозяйственной продукцией, Индия — дешёвыми интеллектуальными ресурсами, Китай — дешёвыми трудовыми ресурсами. Страны БРИКС, занимая 25% мировой поверхности, имеют 45% населения, суммарный ВВП в 15,435 трлн. $ (25% мирового ВВП по паритету покупательной способности национальных валют). К 2050 г., согласно прогнозам «Голдман Сакс», суммарный размер экономик стран БРИКС должен превысить аналогичный показатель стран «Большой семёрки».

Известный российский политолог А. Дугин считал что: «В однополярной конструкции страны БРИКС мыслятся строго по отдельности, как промежуточные пояса между «ядром» и «мировой периферией». Элиты этих стран при таком подходе должны постепенно интегрироваться в мировую элиту, а массы — смешаться с другими низшими социальными стратами из соседних обществ, в том числе и из менее развитых через поток миграции, и утратить, таким образом, культурную и цивилизационную идентичность». Предположить в начале нулевых, что страны БРИК, за счёт роста которых предполагалось обеспечить рост мировой экономики, начнут самостоятельную от Запада координацию экономических политик, не представлялось возможным.

Стремительный рост экономики Китая поставил дилемму перед США: смогут ли Китай и Россия сформировать альтернативные инвестиционные механизмы или Вашингтон удержит производящий и ресурсный секторы мировой экономики в юрисдикции доллара.

В 2003 г. был свергнут (и позднее казнен) президент Ирака Саддам Хусейн, вместе с которым прямым военным вторжением извне произошло уничтожение основы прежнего мирового порядка — национально-государственной идентичности. В октябре 2004 г. на саммите G8 Дж. Буш-младший представил план «Большой Ближний Восток», суть которого выразила глава Госдепа США К. Райс: «…мы отказываемся от поддержки авторитарных режимов в угоду стабильности и начинаем борьбу за демократию по всему миру».

Одновременно непосредственно в предполье России (Грузия, Украина, Киргизия, Казахстан, Азербайджан, Белоруссия) поднялась волна «цветных революций». В 2005 г. на саммите ШОС в Астане, где впервые в качестве наблюдателей присутствовали Индия, Иран, Монголия и Пакистан, было принято заявление с требованием к США определиться по срокам пребывания военных баз на территории Центральной Азии.

В 2009 г. мировая экономика была перезапущена по неким новым, окончательно пока еще не отрефлексированным экспертным сообществом, правилам. Изменилась внутренняя логика и мотивационный механизм рынка инвестиций. В результате кризиса стал очевидным конфликт внутри мировой производственной цепочки, причиной которого является не отсутствие источников роста в мировой экономике, а утеря доверия к модели глобального управления сбережениями, предполагающей денационализацию финансов. Ряд игроков попытались выйти из этой модели и пересобрать производственную цепочку через региональные союзы. США запустили два новых проекта: Транстихоокеанского и Трансатлантического сотрудничества. Пошла смена механизмов перераспределения потока будущих доходов, меняется режим общей безопасности, формируются новые, качественно иные институты управления инвестиционными ожиданиями.

В 2010 г. БРИК расширила свой состав за счет ЮАР, сама группа была переименована в БРИКС. В ежегодном докладе Всемирного банка за 2011 г. был сделан прогноз, что к 2025 г. юань обретет равный статус с долларом. Осенью 2014 г. в докладе Статистической комиссии ООН и Всемирного банка было официально признано, что Китай уже стал крупнейшей экономикой планеты.

К лету 2015 г. крах Шанхайской фондовой биржи, перенос сроков решения МВФ о включении юаня в корзину специальных прав заимствования (пул резервных валют), скандал с девальвацией китайской валюты, падение мировых фондовых индексов, – все это затмила новая повестка дня с началом операции ВКС России в Сирии и американо-китайский инцидент в Южно-Китайском море, который произошел через несколько дней после визита главы КНР в Вашингтон. Осталось памятным раздельное Восток-Запад празднование 70-летия победы во второй мировой войне. Центральный вопрос: перейдет ли конфликт правовых систем в сферу прямого военного противостояния, или процесс экономической кооперации восстановится на новых основаниях, – остается открытым.

Между тем по ряду ключевых международных проблем между странами БРИКС, очевидно, сложился определенный консенсус. Согласование политики мы наблюдаем как по ряду острых вопросов (Украина, голосования в ООН по Сирии), совместные проекты в ключевых регионах, предусматривающие перестройку всей системы (строительство нового панамского канала). США постараются не создавать ситуаций, предполагающих заинтересованность в выработке общей позиции странами БРИКС каждой из стран одновременно. На это и делается вся ставка, поскольку по отдельности с каждой из стран БРИКС можно отношения уладить.

Но смысл многополярности в том и состоит, чтобы выработать правила международного порядка, которые отвечали бы не частной ситуации, в которой отдельная, пусть крупная, держава получает желаемое, о общему принципу, когда США и их союзникам вообще невозможно было бы развязывать острый конфликт в одностороннем порядке, не считаясь более ни с кем. Вторжение США в Ирак глубоко не затронуло ни Китай, ни Россию, ни Индию, ни Бразилию. Вторжение в Афганистан было сиюминутно выгодно России, и отчасти Индии (блокирование очага воинственного радикального ислама). Но серия подобных шагов со стороны США рано или поздно возведет такую манеру поведения в принцип и положит в основу правовой модели. Поэтому США необходимо в подобных случаях жестко останавливать — заранее и по принципиальным причинам, а не из-за того, что нечто ситуативно выгодно или невыгодно той или иной из развивающихся стран. Если не-западный мир будет консолидирован общей многополярной философией, стратегией и геополитикой, он будет недоступен однополярным интригам и сможет двигаться прямым путем к своей институционализации и приданию многополярным правилам правового характера.

Сегодня уже представляет собой форму, прообраз международной структуры, которая могла бы постепенно стать институциональным ядром многополярного мира. Учреждение новых структур членами БРИКС призвано институализировать площадку, придав ей официальный статус. Исходя из организационных особенностей новых институтов, очевидно, что задачи создания альтернатив западным финансовым институтам звучат довольно декларативно, по факту реализуется политика усиления связей внутри БРИКС (что в первую очередь выгодно Китаю) и предпринимаются попытки формального вхождения в клуб государств, влияющих на глобальную систему управления. Государства, испытывающие существенные социально-экономические и политические сложности, традиционно привыкшие считать себя мировой периферией (большинство из них), еще сами не готовы бросить вызов мировому паразитаризму в лице Западных финансовых структур.

За 20 лет роль БРИКС в глобальной экономике выросла, а США — сократилась.

Цель G20 заключается «в усилении роста экономики и её сбалансированном и целостном развитии», пишет Deutsche Wirtschafts Nachrichten. По данным Международного валютного фонда, в 2016 году глобальная экономика выросла примерно на 3,1%, а в 2017-м прогнозируется рост в размере 3,5%. Почти все страны, входящие в G20, оправились от последствий экономического кризиса 2008—2009 годов.

Самые высокие показатели в период с 2010 по 2016 годы продемонстрировали Китай и Индия: их ВВП вырос на 56% и 48% соответственно. В Японии, странах Южной Америки и Европы рост был не таким мощным. Разница в росте привела к тому, что за последние 20 лет экономическая значимость отдельных стран, входящих в G20, изменилась. К примеру, с 1995 по 2015 годы доля США в глобальном объёме производства понизилась с 20% до 16%, а доля ЕС — на 8%. В то же время экономическая значимость стран, входящих в БРИКС, то есть Бразилии, России, Индии, Китая и Южной Африки, наоборот, увеличилась. Их доля в мировой экономике в указанный период выросла с 18% до 31%.

В большинстве стран G20 наблюдался дефицит: выделение средств из госсектора превысило доходы. Лишь Южная Корея и Германия продемонстрировали профицит. Кроме того, многие страны G20 наряду с финансовым дефицитом показали высокую задолженность — прежде всего Япония, Италия, США и Великобритания. Вместе с тем в 2015 году США имели самый высокий валовый национальный доход на душу населения: он был в 3,7 раза выше, чем в среднем в мире. Похожие показатели продемонстрировали Германия и Саудовская Аравия, резюмирует Deutsche Wirtschafts Nachrichten.

                                                                                                                                                                             
                                                                                                                                                                                Филипп Пономаренко

 

Поделитесь в социальных сетях

Комментарии 0

avatar